«Я  очень хорошо помню, что из себя представлял  Манчестер середины семидесятых. Это был как выплюнутый кусок истории. Когда-то это был исторический центр современного мира. В этом городе мы создали индустриальную революцию. И вместе с тем мы создали и эти условия. Там было действительно мерзко и грязно…грязный старый город.»¹⁰ – Toni Wilson.

Вот как вспоминают Манчестер времён 60-х, 70-х годов  участники группы:

«Мы всегда были в поиске красоты, потому что это было такое уродливое место…опять-таки, даже на подсознательном уровне. Я имею в виду, я не уверен, что видел хотя бы одно дерево, до тех пор, как мне исполнилось девять»¹¹. – Bernard Sumner

«Я  помню, как я в  первый раз приехал  в Манчестер, и  увидел все эти опоясанные террасами дома. А когда ты приезжаешь в следующий раз, там уже куча щебня. Потом ты снова приезжаешь – там что-то вроде этих строительных работ. А потом, когда ты подросток – там уже стоит эта здоровая цементная крепость…это было довольно футуристично. Потом, конечно, бетон начал сыпаться, и это выглядело ужасно.»¹² – Stephen Morris

Это был город-лабиринт из домов, глухих улиц, фабрик, сбрасывающих отходы в реки, с постоянно меняющимся ландшафтом. Сильно пострадавший от бомбёжек Второй Мировой войны, Манчестер в 50-х и 60-х годах восстанавливался ускоренными темпами. Городской пейзаж менялся от года к году и там, где ещё недавно был пустырь, через год мог оказаться глухой бетонный дом. Именно в такой атмосфере росли участники группы Joy Division – фабрики, кучи строительного мусора и череда подъёмных кранов. Этот город наводил на мысли о клаустрофобии и пугал. Именно этими условиями во многом мотивируется звучание Joy Division, отразившее в себе звуки заново отстраивающегося индустриального мегаполиса. Музыка Joy Division – это музыка города, это резкий звук и ритмы, повторяющие ритмы города. Это влияние, скорее всего, было неосознанным, однако оно очень отчётливо слышится на треках группы.

«Это  была практически  научно-фантастическая интерпретация Манчестера. Можно узнать ландшафт и психолгию города, и его звуки. Это было что-то выдающееся, как им удалось сделать Манчестер интернациональным, или лучше, сделать Манчестер мировым. »¹³ – Paul Morley.

Разумеется, индустриальная атмосфера Манчестера оказалась не только в музыке группы, но и в текстах Яна Кёртиса.

I’ve been waiting for a guide to come and take me by the hand, 
Could these sensations make me feel the pleasures of a normal man?  
These sensations barely interest me for another day, 
I’ve got the spirit, lose the feeling, take the shock away.

It’s getting faster, moving faster now, it’s getting out of hand, 
On the tenth floor, down the back stairs, it’s a no man’s land, 
Lights are flashing, cars are crashing, getting frequent now, 
I’ve got the spirit, lose the feeling, let it out somehow.¹⁴

В стихах Кёртиса  отчётливо видно впечатление  от Манчестера, водоворота огней, машин, скорости. Большой город задаёт человеку свой ритм и своё место действия. Человеку остаётся лишь подчиниться. К тому же в тексте можно увидеть мотив одиночества (первая строчка), который, разумеется, мотивирован не только образом большого города, но в том числе и им. По этим строкам можно заметить душевное волнение, вложенное Яном в свои произведения. Для него стихи были своего рода отдушиной, куда он мог выплеснуть свои эмоции, которых (как видно по его текстам), у Яна было ко времени выпуска Unknown Pleasures уже немало. Ян Кёртис, как человек, вышедший из среды рабочего класса, был вынужден зарабатывать себе на жизнь нелёгким трудом. В течении недели он работал, а по вечерам часто репетировал с группой. К тому же, незадолго до этого, в начале 1979 года у него открылась эпилепсия. Таким образом, запись альбома пришлась на период, когда он уже страдал от болезни. Первый припадок случился с Яном во время английских гастролей Joy Division совместно с группой Buzzcocks. График выступлений был чрезвычайно насыщенный, выступать приходилось на небольших сценах, а жить в плохих условиях, что неоднократно вызывало жалобы со стороны участников группы. Бернард Самнер описывает первый припадок Кёртиса:

«Мы играли концерт в  ‘Hope & Anchor’ в Лондоне. Я помню Ян был в каком-то странном…каком-то немного детском настроении. Немного не в себе. Это было утром. Мы выезжали из города, мы отыграли концерт, , и явились человека два-три. Было около 2 часов утра. Знаете, мы возвращались по шоссе М1. На мне был спальный мешок, а Ян жаловался на вечеринку, на звук, на всё, и он сказал: «Эй, дай сюда свой спальный мешок», — что было совсем на него не похоже, потому что он эгоистом не был. Он повернулся и сорвал с меня спальный мешок. А сказал: «Хорош уже. Отдай его обратно». И я потянул его, а он потянул на себя. Я тянул, а он держал. Он просто вырвал его у меня из рук, надел себе на голову, свернулся калачиком и потом начал жутко так  рычать, ну как…рычать как собака. А затем, рука высунулась из-под спального мешка и долбанула по Стиву, потом по ветровому стеклу. И тут его начало колотить, и это тряска оказалась полнейшим, серьёзным болезненным припадком в машине, когда Стив был за рулём. Я такой: «Тормози, тормози, тормози». Вытащили его для его же собственной безопасности из машины, положили его на обочину, представьте, темно, середина ночи и надо прижимать его конечности и …пока он в общем бьется в припадке. После этого ему поставили диагноз «эпилепсия», и припадки происходили всё чаще и чаще».¹⁵ – Bernard Sumner

Врач прописал Яну покой, избегать яркого света, алкоголя, табака, он дожжен был вести размеренную  жизнь: рано ложиться, никаких вечеринок…Разумеется жизнь в группе не располагала к режиму, вследствие чего припадки эпилепсии усиливались и учащались с каждым месяцем. В январе 1980 года Joy Division отправились в европейское турне, и из-за болезни Яна некоторые концерты пришлось отменить. Это сделало Кёртиса грустным и отрешённым от мира, он беспокоился о том, что стал обузой для других.

«А  мы, короче, продолжали работать в том  же темпе как и  раньше, то есть много  работая и совершенно его не щадя, то есть, чтобы он мог восстановиться, потому что вообще то врач посоветовал  ему… «Не пить. Рано ложиться спать», — и так далее, — «Избегать мигающего света». Ему было 22 или около того». – Bernard Sumner¹⁶.

Известно, что  эпилепсия негативно влияет на психику  человека, делая его уязвимым для  внешних воздействий, кроме того человек постоянно находится  в страхе перед неизбежно надвигающимся очередным приступом. Таким стал и Ян Кёртис. Известно, что из-за постоянных разъездов и концертов приступы эпилепсии приисходили у него практически ежедневно. Со слов его жены, Дебры, он в последний год не засыпал, не испытав приступ. Он стал нелюдим, в студии он записывался отдельно от остальной группы, он отдалился от близких ему людей и очень переживал из-за того, что теперь был ограничен в своих действиях.

«Он не мог подержать  дочку на руках. Он не мог водить машину. Ему надо было быть аккуратнее на железнодорожных станциях, потому что нельзя было подходить слишком близко к краю.»¹⁷ – Bernard Sumner.

«Мы могли говорить о  взглядах, о писателях, о…но в основном он говорил о своих  чувствах, о себе, и о том, как  он всё ощущал. Как каждую неделю он становился всё более и более…далёким от того, что люди хотят в нём видеть. О том, что есть два человека: Ян Кёртис, публичная фигура и певец в группе и настоящий Ян Кёртис, раненый, злой, потерянный…очень одинокий, и не чувствующий, что люди будут относиться к нему с уважением, если он объяснит им кто он такой на самом деле »¹⁸ – Genesis P. Orrige¹⁹

Всё это, разумеется отразилось в его текстах, сделав их максимально депрессивными и мрачными, учитывая что и до проявления болезни Ян, по словам людей, с ним знакомых, уже тогда был одним человеком в двух лицах: один – вокалист группы, весёлый парень, любящий пошутить, другой – замкнутый в себе, ночами напролёт пишущий стихи, очень чувствительный и ранимый. Участники группы вспоминают, что у Яна было очень много стихов, которые он носил с собой в папке, и когда нужен был материал для очередной песни, он просто доставал его из этой своей папки.

Раздвоенность Яна ярче всего проявлялась когда он выходил на сцену. Вне её он в основном был таким, каким его впервые встретили его коллеги по группе – тихим, скромным. На сцене же он преображался, словно музыка вводила его в транс.

«Joy Division звучали как никто. Очень, очень сильно на сцене. А Ян на сцене был просто обворожителен. Он пел и танцевал в неповторимом стиле…»²⁰ — Annik Honore

Он исполнял совершенно безумный, непередаваемый танец, а по его лицу можно было бы сказать, что он находится где-то в другом мире. Во время первого  появление Joy Division на телевидении не в последнюю очередь поразило зрителей именно странное поведение Яна Кёртиса на сцене.

«В  Сентябре 79 года, мы переключили на BBC 2, и я никогда не видел подобного телешоу. То что делал Ян, и группа – это просто прорывалось сквозь телеглянец. Пройдя путь от музыкантов, которые даже не умели играть на своих инструментах, вдруг они были супер-группой. Я был просто поражён, увидев это»²¹ — Jon Wozencroft

Показательным случаем его чувственного восприятия мира была песня «She’s Lost Control», вошедшая в альбом ‘Unknown Pleasure’.

«Я  продолжал работать на госслужбе…младшим сотрудником по трудоустройству инвалидов, он близко работал с калеками, чтобы убедиться, что они получают все полагающиеся им гарантии и компенсации. Он очень ответственно подходил к делу и делал всё, что было в его силах… для каждого»²² – Deborah Curtis

«“She's Lost Control” – это песня о девушке, с которой он работал в центе инвалидов, которая приходила к нему, эм, увидеть его, и я думаю, она ему очень нравилась, понимаете? Он считал, что это была милая девушка. И он пытался устроить её на работу в другое место, и, однажды она не пришла – умерла от припадка. И…и он был довольно сильно этим шокирован, и я думаю, он…что это было до того как у него самого обнаружилась эпилепсия. И в общем он написал о ней песню “She's Lost Control”»²³ – Bernard Sumner

Показательно, что  в момент написания песни Кёртис ещё не страдал от эпилепсии, из чего можно заключить, что раз он так отреагировал на болезнь неизвестной девушки, то собственная приносила ему несравнимо больше страданий.

Confusion in her eyes that says it all. 
She's lost control. 
And she's clinging to the nearest passer by, 
She's lost control. 
And she gave away the secrets of her past, 
And said I've lost control again, 
And a voice that told her when and where to act, 
She said I've lost control again.²⁴

По тексту видно, что Яна пугала ситуация, когда человек теряет над собой контроль. Это видно из бесконечного рефрена «She’s lost control», это повторяется снова и снова, и эта неизбежность следующего раза, эта обреченность на страдания вызывает страх.

Ещё одним фактором, повлиявшим на мироощущение Яна Кёртиса, была его личная жизнь. Отношения с женой у него к 1980 году были натянутые. К тому же во время европейского турне группы на концерте в брюссельском клубе “Plan K” Ян познакомился с бельгийкой Анник Оноре. После этого Анник сопровождала Кёртиса на протяжении всего турне, а также жила с ним в Лондоне, во время своих визитов в Англию по делам посольства, в котором она работала. Сложные отношения с женой и любовницей, их обеих Ян, судя по всему, продолжал любить до конца своей жизни, вместе с жесточайшими припадками эпилепсии составляли тяжелый груз, который фронтмен Joy Division должен был переносить, параллельно занимаясь делами группы и концертной деятельностью. Анник Оноре, в интервью для фильма ‘Joy Division’ не без ужаса вспоминала припадки, случавшиеся с Яном, и которым она была свидетельницей:

«Как  свидетельница некоторых  его…этих припадков, ну вы понимаете, я  могу сказать вам, что это было действительно  очень страшно. Это  было, как если бы он был одержим дьяволом. Я знаю, что это звучит глупо, но он буквально отрывался от земли. Вот как я это помню.²⁵»  – Annik Honore

Несомненно, после  полутора лет такой жизни Ян чувствовал себя безмерно уставшим, о чём он говорил в одном из своих немногих интервью, взятом незадолго до запланированного на конец мая 1980 Американского Турне:

«Мы уже играли в Европе, и Голландии, и  Германии, и мы собираемся в Америку. Мы едем всего на две или три недели. Я ненавижу находиться на обычной звукозаписывающей компании, где тебе,…где ты всё время как в цирке. Я просто не могу так и всё. Это похоже на то, как мы сопровождали Buzzcocks. Это было действительно, э, душеразрушающе»²⁶ – Ian Curtis interview on BBC Radio Lancashire 1980.

Сценический облик Joy Division, известный по немногим сохранившимся видеозаписям, представляет их напряженными и апокалиптичными, а Ян Кёртис на сцене выглядел будто потерявшимся в своём собственном мире: с устремленными в никуда стеклянными глазами он исполнял у микрофона нечто похожее на танец робота. В сочетании с темной ритмичной музыкой и «загробным» вокалом это делало их образ мрачным и депрессивным. В действительности же, со слов близких знакомых, это были четверо совершенно нормальных парней, не чуждых ничему человеческому, из рабочего класса, молодые и весёлые. Тони Уилсон, хозяин независимого лейбла “Factory Records”, на котором записывались Joy Division, описывает их так: «Ян Кёртис был просто кладезь веселья. Они все были. Их основное времяпрепровождение заключалось в том, что они шутили – смех занимал центральное место в их жизни».

При ближайшем рассмотрении  можно заметить, что мрачный дух Joy Division в значительной мере мотивирован обстановкой, в которой они жили и творили – это влияние и музыкальной культуры 70-х, и воспоминаний детства. Индустриальные мотивы группы — это отчасти и  атмосфера города, где они родились и жили, а ритмический минимализм и простота аранжировок произошли отчасти от первоначального абсолютного неумения играть (встретившиеся в 1976-ом году на концерте Sex Pistols парни, до этого никогда не брали в руки музыкальных инструментов). Однако не стоит думать, что музыка и стиль Joy Division сформировались лишь из обстоятельств. В одном из своих немногих интервью в 1979-ом году Ян Кёртис так охарактеризовал музыку своей группы: «...Мне бы хотелось думать, что мы не принадлежим ни к какой категории. Понимаете, музыка, которую мы играем, как бы охватывает много разных вещей. Я думаю, что мы никогда не ставили себе цели, вроде «мы хотим звучать так, или мы хотим звучать эдак» -  это то, что со временем обнаруживается. Я думаю, что наибольшее влияние на меня оказывают люди.»[1]

4 июля 1976 года Бернард Самнер и Питер Хук побывали на концерте Sex Pistols в Солфорде, Большой Манчестер. Выступление группы и новое для них звучание панк-рока сильнейшим образом поразили молодых ребят, и в тот же день они решили создать свою собственную панк-группу, несмотря на то, что ни один из них до этого не имел дела с музыкой. Панк-рок казался им чем-то простым и одновременно очень притягательным. Это был мэйнстрим своего времени: все хотели играть панк. «Это была чистая халява, как бы, ты думаешь…думаешь: «Чёрт возьми, я могу это сделать», — я просто могу это сделать. Мы…И мы собрали группу», — вспоминает Питер Хук.

Тогда же Самнер и Хук дали объявление в газету, в поисках вокалиста и ударника. Сами они уже выбрали себе инструменты: Самнер стал гитаристом группы, Хук – басистом. Через некоторое время им позвонил Ян Кёртис, ставший вокалистом, а впоследствии автором всех песен.

Давая объявление, Самнер и Хук предполагали найти людей, близких им по вдуху и так же желавших бы играть панк. Это были два совершенно обычных парня, выходцы из рабочего класса с окраин Манчестера — таким же с первого взгляда им показался и Кёртис. «Ян выглядел как один из нас», — вспоминает Хук. «На нём был милитаристская куртка с надписью ‘Hate’ на спине. Это было довольно неплохо. Он был тихий и вежливый. Правда, чертовски приятный».

Следующим и последним постоянным участником группы стал Стивен Моррис, пришедший в группу в 1977-ом году, после череды сменявших друг друга ударников, по разным причинам не продержавшимся в группе дольше пары месяцев. Моррис вспоминает объявление в газете по которому он попал в группу: «Drummer wanted for local punk band called Warsaw. Phone Ian 552452». По его словам он предполагал услышать по телефону невнятное бормотание очередного «панка», однако услышал тихий и интеллигентный голос Кёртиса.

Группа Warsaw (так они первоначально себя назвали) пыталась играть второсортный панк-рок, качество которого в интервью для фильма «Joy Division» Бернард Самнер описал одним словом «dreadful». Но имя довольно скоро пришлось сменить  из-за того, что выпустила пластинку группа с похожим названием ‘Warsaw Pakt’. Новое название родилось довольно неожиданно, однако было принято единогласно. Вот как это описывает Бернард Самнер: «Какой-то парень на работе дал мне пару книг. Одна называлась «House of Dolls», и я знал, что она о нацистах, но не прочитал. Я просто пролистал её. Это был бордель для солдат. И я подумал: «Это так себе, но она достаточно панковская»». Joy Division (сектор удовольствий) – так в книге называлось место, куда сгонялись еврейские женщины для удовлетворения офицеров СС, и так стала называться группа. Некоторое время спустя в 1978-ом году Joy Division записали свой первый мини-альбом, называвшийся «An Ideal For Living». Группа собственноручно изготавливала обложки, а деньги на отпечатку самих пластинок достал Ян. «Ян уговорил банковского менеджера, что нам нужна ссуда на покупку мебели в гостиную, так что мы смогли получить 400 фунтов на запись и печать…An Ideal For Living. Ссуда была взята с нашего совместного банковского счёта.»— говорит об этом Дебора Кёртис.

Joy Division были чрезвычайно довольны своей пластинкой. Бернард Самнер рассказывает, что они даже упросили ди-джея в клубе поставить с неё одну песню, чтобы люди на танцполе её послушали.Однако качество записи оставляло желать лучшего – она была очень тихая и слова были трудноразличимы — так что стоило ди-джею поставить пластинку, как танцпол опустел. Таков был первый опыт общения обновленной группы с публикой.

Тем временем группа уже обзавелась репетиционной базой, где и началось формирование того особенного звучания группы, которое так резко выделяло её на фоне остальных. Репетиционное помещение Ти Джея Девидсона находилось на окраине Большого Манчестера, в здании бывшей текстильной фабрики: там было неуютно и холодно, так что зимой, музыкантам приходилось сгребать окружавший мусор и жечь его, чтобы согреться. Не лучше дела обстояли и с аппаратурой, однако именно благодаря ей, а также удивительному стечению обстоятельств, сформировалась характерная для звучания Joy Division высокая басовая линия. Вспоминает Питер Хук, басист группы: «Я не обращал внимания на то, что делали остальные. Когда я играл низко, я просто ничего не слышал и понял, что только играя высоко, смогу что-нибудь разобрать, всё из-за этого рёва -  усилок Барни был действительно громким. Потом Ян вроде заметил, что игралось высоко и сказал: “Здорово звучит, когда ты играешь высоко. Стоит это проработать. Звучит очень оригинально”.  Этот случай и дал нам наше звучание.»

В апреле 1979-го года группа записала свой первый студийный альбом «Unknown Pleasures», уже обзаведясь менеджером Робом Греттоном и продюсером Мартином Ханнетом, которого некоторые поклонники группы считают за пятого участника. Именно под влиянием Ханнета сформировался тот особенный звук, которой больше никто не смог повторить. «...Мартин предложил способ понимания Joy Division. Он что-то слышал. Он что-то видел. Он чувствовал что-то в них…и был в состоянии планировать в своей голове, что бы из этого могло получиться».[2]

Группа записывалась на студии Тони Уилсона “Factory Records”, с которой в 1979-ом году они подписали контракт. Свой первый студийный альбом Joy Division записали в довольно короткий срок. Звучание альбома Мартин Ханнет разнообразил различными звуковыми эффектами, впечатлившими участников группы. Бернард Самнер: «На альбом “Unknown Pleasures” мы, кажется, потратили три выходных. Я могу ошибиться, но мне кажется, три выходных на запись и сведение. Так что мы играли всё в живую. И первое, что мы сделали с Мартином – это записали всё в студии. А затем должно было прийти время экспериментов, и он должен был начать накладывать на запись всякие идиотские шумы, как, например, он записывал звук закрывающейся двери лифта»

[1] Blackburn Radio – Ian Curtis interview, 1979, здесь и далее перевод мой

[2] Jon Wozencroft, wrighter/disiner.

К началу 80х годов Брюс Спрингстин уже был известен американской публике. Его третий альбом «Born to run», вышедший в 1975 году, сделал своего создателя влиятельным исполнителем  в США и Европе. Благодаря этой пластинке первые два альбома Спрингстина, не сыскавшие популярности у слушателей, получили платиновый статус. Сам же музыкант стал настоящей рок-звездой, олицетворением старого рок-н-ролла. В то время как многие его коллеги экспериментировали с париками и гримом на волне популярности глэм- и прогрессив-рока, простой парень из Нью-Джерси, не снимающий футболку и джинсы, поющий лирические тексты про будни пролетариата, завоевал расположение публики. Однако настоящая слава была впереди, и Спрингстину еще предстояло заслужить свое прозвище «Босс», которым его называют и по сей день.

Записанный в 1982 году на старый кассетный рекордер, альбом «Nebraska» был неоднозначно воспринят поклонниками. Мрачные тексты, стиль, присущий больше фолк-сингерам, нежели рок-исполнителям, отпугнул многих слушателей, посчитавших, что Спрингстин отошел от своего жанра, сделав буквально «на коленке» новую пластинку без участия группы. Параллельно работе над «Небраской» в 1981 году Брюс писал композицию «Vietnam» для нового фильма режиссера Пола Шредера, который должен был называться «Born in the USA». Как рассказывает сам Спрингстин, идея песни пришла ему, когда он посмотрел на заголовок киносценария. Фильм вышел лишь спустя шесть лет, и к тому моменту название пришлось сменить на «Light of Day», чтобы не ассоциироваться с альбомом Босса.

Click here to view the embedded video.

В июле 1984 года состоялся релиз «Born in the USA». Пластинка взорвала музыкальные чарты, мгновенно сделав Спрингстина настоящей американской иконой. Семь из двенадцати композиций альбома, выпущенные отдельными синглами, попали в десятку самым продаваемых пластинок, согласно рейтингу журнала Billboard. Это и до настоящего времени является абсолютным рекордом среди всех музыкальных альбомов в мире. Учитывая снижение продаж музыки на физических носителях последние годы, в первую очередь синглов, этот результат, вполне вероятно, так и останется недостижимым.

Заглавная композиция альбома, будучи наиболее популярной, является и самой неверно интерпретируемой. Несмотря на мнение о ней, как о патриотическом рок-гимне, Спрингстин всегда обращал внимание на то, что в куплетах поется о позоре своей страны, которая проиграла войну во Вьетнаме и попыталась забыть ее, забыв и ветеранов.  По легенде, компания «Крайслер» предлагала Брюсу 12 млн. долларов за использование припева в рекламной кампании своих автомобилей, но исполнитель отказался, сославшись на то, что смысл его песни не в припеве, а в куплетах.

Got in a little hometown jam
So they put a rifle in my hand
Sent me off to a foreign land
To go and kill the yellow man

Самой же неоцененной композицией альбома, одновременно и самой личной, является «Bobby Jean». Герой песни переживает, что потерял близкого человека, и хочет последний раз увидеть его.

I`m just calling one last time not to change your mind
But just to say I miss you baby, good luck goodbye, Bobby  Jean

В песне не говорится, кто это – мужчина или женщина, имя Бобби Джин не вносит ясности. Понятно только, что герой давно знает этого человека, провел с ним свои юношеские годы – «Me and you, we've known each other ever since we were sixteen». Считается, что песня адресована гитаристу Стивену Ван Зандту, который был старым приятелем Спрингстина, но покинул его группу «E Street Band». Брюс переживал уход друга, вероятно, это событие и вдохновило его на написание своеобразной декларации преданности. Несколько лет спустя Стив вернулся в группу Спрингстина и по сей день выступает с ним.

За выходом альбома последовал концертный тур, продолжавшийся более года. Доход от 156 концертов принес организаторам порядка 90 млн. долларов. На тот момент большего успеха из белых музыкантов достиг только Элвис Пресли. Многие вещи с альбома, такие как «Dancing in the Dark», «Glory Days», «Working on the highway», «I`m on fire», стали визитными карточками Спрингстина и исполняются на многих выступлениях спустя четверть века после выхода.

Click here to view the embedded video.

«Born in the USA» — один из самых популярных альбомов того времени. Его продажи составили 18 млн пластинок. С него началась история коммерческого выпуска музыки на компакт-дисках. Альбом окончательно сформировал стиль Босса, став логическим завершением его музыкальных экспериментов. Спустя 10 лет после выхода «Born to run», герой Спринстина – все тот же парень с backstreet, глухого переулка, постоянно в пути, в поиске своего места в мире.

I'm ten years burning down the road
Nowhere to run ain't got nowhere to go

Список композиций:

1. Born in the U.S.A.
2. Cover Me
3. Darlington County
4. Working on the Highway
5. Downbound Train
6. I’m on Fire
7. No Surrender
8. Bobby Jean
9. I’m Goin' Down
10. Glory Days
11. Dancing in the Dark
12. My Hometown

Официальный сайт Брюса Спрингстина
Брюс Спрингстин на MySpace
«Born in the USA» на lastfm

Итак, громогласная «Troublemaker» с первых нот дает нам понять, что в стане Weezer все без особых изменений – все тот же бодрый и озорной рочок с вечными тинэйнджерскими «проблемами» и тотальным нежеланием посещать образовательные заведения. Далее следует гимн, отдающий манией величия («Я – Величайший Человек Из Когда-Либо Живущих»). Право же, мило. Так же «мило» как и дальнейшие распевы на вариации «мне все по барабану; я делаю, что хочу; никто мне указ» и целая обойма подростковых шалостей, которые обычно до добра не доводят. Смотри полный список шалостей в «Everybody Get Dangerous», звучащей как неплохая поделка в духе Red Hot Chili Peppers и Reef.

Но есть и неожиданные моменты в рамках новой работы. На этот раз все члены коллектива получили доступ к микрофонной стойке. Как на это пошел тиранствующий лидер квартета – большая загадка. Положа руку на сердце, хочется отметить, что самые запоминающиеся мотивы на альбоме как раз и принадлежат перу остальных музыкантов. Гитарист Брайн Бэлл выдает интересные гитарные проигрыши на «Thought I Knew», Скотт Шринер ведет отличную напряженную линию своей бас-гитары в «Cold Dark World», ну а барабанщик Патрик Уилсон по по-пионерски показательно стучит палочками на своей «Automatic». Ну что ж, сам написал – сам и пой! Более чем справедливое, и, в данном случае, весьма удачное решение.

Принципиальных отличий от прошлых работ группы, «Красный Альбом» Weezer нам не явил. Зато как пособие по введению в армию новых фанатов вечно зеленого пауэр-попа этой группы диск подходит идеально. Вполне актуальная музыка для «кидалтов» всего мира. Как и содержащие ГМО продукты питания, музыкальный продукт под этикеткой «Red Album» демонстрирует яркую упаковку и печальный факт отсутствия настоящего вкуса.

Ну что же, по крайней мере, многим подросткам будет с кем разделить школьные переживания, опыт первых отношений и радость от посещения вечеринок. И «Красный Альбом» — не самый плохой спутник на подобные случаи в жизни любого молодого индивидуума. На большее он, похоже, и не претендует.

Список композиций:

01 Troublemaker
02 The Greatest Man That Ever Lived
03 Pork and Beans
04 Heart Songs
05 Everybody Get Dangerous
06 Dreamin'
07 Thought I Knew
08 Cold Dark World
09 Automatic
10 The Angel and the One

Myspace: http://www.myspace.com/weezer
Официальный сайт: http://www.weezer.com/

Сайко вообще довольно «традиционный» стиль, и принадлежность к нему ZGT некоторые пуристы неоднократно подвергали сомнению. Если считать единственным настоящим сайко Meteors, то всё верно — ZGT это не оно. Значительно сложнее, со значительно более «новым» звуком и вообще — совсем другое. Ну да не важно — сайко, готабилли, хоррор-панк — так или иначе, мало кто из групп этого круга решался на такое количество экспериментов. Разница, не слишком заметная для неподготовленного слушателя, при сравнении с другими представителями тех же жанров — становиться очевидной. Мягкий, приглаженный звук, без метеорсовского выведенного на первый план контрабаса, и суперпробивных ударных; эксперименты с добавлением «чуждых» элементов — даже поп-рока и ню-метала. В общем, австралийцы не то чтобы сделали скачок в развитии жанра, но подошли к этому вплотную. И ещё — у них хватает того, чего не хватает вообще практически всем современным группам — энергии. Той, которая не задевая мозг просачивается прямо в пятки и заставляет танцевать, приставать к девушкам и лезть в драку. Той, которая есть — несмотря ни на что — у Rolling Stones, и которой нет и никогда не будет у Coldplay.

Click here to view the embedded video.

Я это всё к чему... Распались они, короче. Уже полгода как. Кончилась группа, под которую прошли некоторые из лучших пьянок в моей жизни (надеюсь, что не только в моей — ZGT просто созданы для буйного алкоголизма). Что тут сказать — жалко, блин. Больше таких не делают. Правда, не так давно в сети появилось видео с концертов Captain Reckless and the lost souls.  Captain Reckless — теперь уже бывший контрабасист теперь уже бывших Zombie Ghost Train и изрядный псих, так что возможно не всё ещё так плохо.

MySpace: http://www.myspace.com/zombieghosttrain

В нулевых, даже не знаю из-за каких факторов, термин sludge начали приписывать ко всем группам, играющим более-менее тяжелый пост-рок. Isis, Pelican, Callisto — этот список можно продолжать долго, да вы и сами уже отлично поняли, о чём я. Настоящий sludge это совсем, совсем другое.

Eyehategod — одни из отцов-основателей как сладж-метала, так и южной школы метала, наряду с Crowbar и Buzzov*en. В истории группы много перипетий с распадом и воссоединением, но не думаю, что это кому-то будет интересно. Скажу лишь одно, участники  Eyehategod успели поиграть и с теми же Crowbar,с дес-грайдкор чуваками из Soilent Green, а так же в составе всеминамилюбимой группы Down (привет,Фил Ансельмо).

“Dopesick”-это квинтэссенция мрачности, злобы, ненависти и мизантропии. Один из тех альбомов, который я бы никогда не дал послушать своим родителям. С самого первого трека “My Name Is God (I Hate You)” мир окрашивается чёрным, вокалист Майкл Вильямс начинает орать в микрофон что-то несвязное и никак не поддающееся описанию, рифы в духе Black Sabbath,только намного более рваные, монотонная басовая партия. И вдруг всё это взрывается, темп убыстряется в разы, и тут же этот порыв заканчивается, всё встает на круги своя и свою скорость. Медленно-медленно, медленнее. Гитарные соло, одновременно настолько грязные и затянутые, что начинаешь ими восхищаться. Хочется закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, просидеть так несколько часов к ряду. И так к ряду проходят 4 трека, пока не начинает играть “Ruptured Heart Theory”. Монотонная, настолько тяжёлая и тягучая, что увеличение скорости игры всего лишь на несколько нот расценивается в ней как самый драйвовый ход в истории рок-музыки. И почти следом стартует “Lack Of Almost Everything”, с быстрым, меняющимся ритмом, гениальнейшей соло-партией, сыгранной как будто канадским лесорубом в героиновом бреду. Не меняется только одно — настроение. Оно угольно-чёрное.

Click here to view the embedded video.

Группа не столь старая, но уже являющаяся отголоском прошлых лет. Начавшая свое существование еще в 1999 и распавшаяся спустя шесть лет, два альбома, один ep и семь синглов.

Они представляли собой прямо-таки образцовый вариант британской гаражной группы. Двое молодых людей и две представительницы прекрасного пола. Участники повстречались в одном университете на художественном отделении, они выглядели как положено, думали как положено, они заиграли крайне актуальную и своевременную музыку где-то на стыке между панкроком, современным пост-панком и ранним гаражным роком. Постоянно экспериментируя со звуком, они все прекрасно обставили, представляя слушателям бронебойные альбомы с полным набором хитов, которые удовлетворяли канонам, как идеологии lo-fi записей, так и сочетая в себе весь смак сырого и грязного гитарного звука.

Click here to view the embedded video.

Их песни быстры, ритмичны, прекрасно сложены композиционно, но при этом они не лишены ноток навязчивости, присущей поп-музыке. Как следствие, их видеоклипы крутили по ведущим музыкальным каналам, а их музыка могла прийтись по вкусу совершенно непредсказуемому и широкому кругу слушателей.

В своем прощальном интервью, они обозначили причину распада коллектива, как нежелание превратиться в «старую, усталую и измученную группу». Возможно, так оно и лучше – запомните нас молодыми, бодрыми, дерзкими, кричащими и чрезвычайно талантливыми.

Click here to view the embedded video.

Отличная команда, которая, по правде сказать, так и не смогла добиться должного признания и широкой огласки. Оно может и к лучшему – своего рода находка для избранных ценителей музыки, а не околомузыкальной шумихи и модных тенденций.

«…And then I see a darkness
And then I see a darkness
And then I see a darkness
And then I see a darkness
And did you know how much I love you
Is a hope that somehow you, you
Can save me from this darkness»

Will Oldham (родился 24 декабря 1970, Louisville, Kentucky) — американский артист-композитор, актёр, и музыкант. Олдхем записывается под разными именами, такими как Palace, Palace Music, Palace Brothers, и Bonnie Billy. Дружит с Дэвидом Пэйо, некогда игравшем в группе Slint на гитаре. Фильмография Олдхэма насчитывает с десяток работ, но стоит выделить, думаю, фильмы Matewan (1987 by John Sayles), Old Joy (2006 by Kelly Reichardt), и эпизодическую роль в Julien Donkey-Boy ( привет Dogme 95 #6 by Harmony Korine). Так же Уилл неплохой фотограф, и сделал обложку для отличного альбома Slint- Spiderland (про который я обязательно, когда-нибудь, напишу).

Вот такой вот необычный человек, этот Уилл Олдхем. Музыку он пишет тоже очень и очень необычную. ”I See A Darkness” полон отчаяния. Настоящего американского южного отчаяния. Another Day Full Of Dread, как гласит одна из композиций. Ешё один день полный страха. Страха перед смертью, перед одиночеством, собственными проблемами и собственной ничтожностью. Спасает автора только одно, великолепная самоирония:

“And since we know an end will come
It makes our living fun
Death to everyone is gonna come
And it makes hosing much more fun
La la la ...”

Каждый трек этого альбома, по-сути, настолько депрессивнен, эмоционален, по-деревенски искренен и по литературному сюжетен, что хочется снова и снова вспоминать Фолкнера. Но, всё это, при этом не тяготеет в музыкальной составляющей к альтернативному кантри и таким группам, как Woven Hand и Lilium. Никакого банджо и губной гармошки, а, практически, только пианино и акустическая гитара. Если уж совсем набраться наглости, то Олдхема можно назвать «деревенским Ником Кейвом». А если говорить серьёзно, то трек «I See A Darkness» является одной из самых красивейших баллад, которые я слышал за последнее время.

Click here to view the embedded video.

И ещё одно. Johnny Cash на альбоме American III: Solitary Man сделал кавер-версию «I See A Darkness». А это чего-то, да стоит.

Click here to view the embedded video.

В 70-е, когда вся Великобритания спорила о сомнительных преимуществах тупоголовых панк-рокеров и весьма занудных прогрессивных хиппи, в городке Эссекс закладывались традиции танцевальной музыки. С приближением 80-х Британия, и в особенности Эссекс, расположенный поблизости от голландских портов, открыла для себя экстази. Музыка и таблетки в едином тандеме поистине создали новый образ жизни: танцы ночь напролет на складах и бензоколонках, пиратские радиостанции и ожидание телефонного звонка с сообщением, что намечается и, главное, где. Именно на такую тусовку и попал однажды Лиам Хаулетт, ди-джей хип-хоп команды «Cut 2 Kill» и большой поклонник Sex Pistols. Рэйв поразил Лиама и, купив на заработанные на стройке деньги свой первый синтезатор «Moog Prodigy», он увлекся написанием танцевальной музыки. Пригласив своих друзей: Кейта, Максима и Лироя, Лиам создал The Prodigy.

Click here to view the embedded video.

В феврале 1991 продиджи выпустили свой дебютный ep «What Evil Lurks». Релиз имел большой успех, и вдохновленные музыканты за год выстрелили двумя синглами – «Charly» и «Everybody In The Place». 7 сентября 1992 вышел третий хитовый сингл «Fire/Jericho». Стало ясно, что назревает музыкальная бомба, и, прежде чем меломаны-рэйверы успели насладиться последним синглом, 21 сентября вышел первый полноценный альбом «Experience» (в честь посмертного классического шедевра Джими Хендрикса, выпущенного в 1971 г.). Альбом состоял из нового материала группы и наиболее удачных ремиксов предыдущих работ. В кратчайшие сроки релиз обосновался на 11 месте Великобританского чарта, через пару дней он занял первое место и не покидал свой музыкальный трон 25 недель. По продажам альбом получил золотой статус, а через две недели стал и вовсе платиновым.

Обозначение определенной музыкальной стилистики «Experience» до сих пор является объектом спора для музыкальных снобов. В нем сочетается, как многие раньше думали, несочетаемое: брэйкбит, джангл, техно ( музыканты часто просили в интервью не называть их техно-группой), хардкор и даже рагга. Сначала Лиам хотел создать «концептуальный альбом рэйва», что-то наподобие ранних дисков Рink Floyd, но затем отказался от такого подхода, считая, что подобные рамки слишком узки для него. Трек Weather Experience показывает, что музыкальные возможности Лиама выходят далеко за рамки рэйв-тусовок. Экспериментальная смесь эмбиента и брейкбита кардинально выделяет Weather Experience на альбоме и показывает истинную разносторонность таланта Лайма.

Click here to view the embedded video.

Следует помнить, что эта пластинка  стала последней точкой в формировании продиджей как группы. В те времена существовало многочисленное множество рэйв-коллективов и некоторые из них были даже неплохие, но все они распадались, так и не выпустив ни одного качественного лонгплея. Ник Хокс из XL Recordings:

«Я считаю, что он совершенно уникален в общем контексте современной музыки. Кроме  The Рrodigy, ни один исполнитель рэйва не добился признания у широкой публики. По-моему, «Ехрerience» — уникальная пластинка, если бы «N Joy» в свое время выпустила альбом (что она могла сделать на полгода раньше), все для нее сложилось бы иначе, но группа просто не потянула. Поэтому диску The Рrodigу не было аналогов, и я думаю, что его можно было бы сравнить только с работой «Kraftwerk». Я не хочу сказать, что The Рrodigy достигла головокружительных высот, но «Ехреrience» все-таки был захватывающим новаторским диском и он показал, что группа имеет большой потенциал. Я даже не волновался насчет конкуренции — тогда ее просто не было».

Click here to view the embedded video.

И наконец, необходимо отметить, что альбом обрел столь огромный успех на фоне наметившегося упадка рэйва, следовательно, группа начала утверждаться за пределами этого музыкального направления. Стандарты продукции танцевального жанра заметно снизились, она страдала от отсутствия творческого подхода к новым технологическим возможностям звукозаписи. Коммерциализация почти полностью убила дух массовых танцевальных вечеринок, а употребление экстази превратилось в самоцель, при этом танцевальная музыка стала лишь фоном для опасных экспериментов молодежи со своим здоровьем с помощью сильнодействующих психотропных средств. И вот на этом фоне появляется альбом продиджей. Он словно наметил путь выхода из тупика, в который зашел жесткий танцевальный андерграунд. Ко времени выхода следующего альбома продиджей общий тираж «Ехреrience» составил 300 000 экземпляров, — ни одна из жестких танцевальных групп не могла похвастаться таким успехом.