«Ливан»: апофеоз бессмысленности

«6 июня 1982 года в 6:15 утра я впервые в жизни убил человека. Я сделал это не по собственному желанию и не по приказу, — просто для самозащиты, повинуясь инстинкту. 6 июня 1982 года мне было 20 лет».

В этих словах Шмуэля Маоза, режиссера картины «Ливан», которая в прошлом году получила «Золотого льва» в Венеции, вся суть фильма. Четыре парня впервые оказываются на войне, перед ними стоит выбор – простой и сложный одновременно, как сама жизнь – нажать на курок или умереть. И все было бы просто и примитивно, как в огромном количестве других антивоенных фильмов, если бы Шмуэль Маоз не воевал сам, если бы война не была для него кровоточащей темой, которую он смог перенести на экран лишь спустя 30 лет после первого убийства.

Ливано-израильский конфликт породил целую волну фильмов. Вторая более или менее известная лента о первой Ливанской войне – «Вальс с Баширом» (2008) Ари Фольмана, номинированная на Оскар от Израиля. В своей картине Фольман скорее предается некой рефлексии, пытаясь восстановить в памяти события войны, минувшей почти 30 лет назад. У Маоза все по-другому. Он не вспоминает – ему это просто не нужно, такое забыть невозможно, он просто передает все то, что хранилось в его голове и сердце на протяжении 30 лет и теперь прорвалось наружу. «Ливан» — это мощный выплеск эмоций.

Оба фильма новаторские, и поиск новых приемов во многом продиктован небольшим бюджетом. Фольман, чтобы не тратиться на взрывы и сотни трупов, просто рисует их и создает новый жанр – документальную анимацию. А в конце, чтобы сильнее ударить по нервам зрителей, показывает настоящие документальные кадры последних дней Ливанской войны – расстрел беженцев (в основном женщин, детей и стариков) в израильском лагере.


Шмуэль Маоз


Маоз идет по другому пути. У него все снято предельно реалистично, даже соблюдение трех классических единств не снижает накал. Весь первый день войны (полтора часа экранного времени) четверо солдат проводят в душной и тесной кабине танка. Камера практически не выходит за его пределы, и внешний мир мы наблюдаем вместе с танкистами – в подзорную трубу. Режиссер не любуется этим миром, не эстетизирует его, как невольно делают многие, у него получается изобразить военные сцены со всей беспощадностью – в разрушенных ливанских домах валяются репродукции картин, мясные туши висят рядом с обезображенными трупами, а фотографии из бюро путешествий с видами Эйфелевой башни, Биг-Бега и Башен близнецов выглядят уж совсем гротескно на фоне руин ливанского поселения.

Во время просмотра кажется, что нельзя было найти более идеального места для изображения войны. Душная кабина танка, грязные, испачканные лица солдат лоснятся от пота, а в емкостях закипает вода – дышать нечем. В этом танке режиссер запирает нас на полтора часа, абсолютно лишая какой-либо возможности выбраться. Он показывает нам обезображенные трупы, женщину, плачущую по умершему ребенку, но не пытается выдавить из нас скупую слезу. Все эти ужасы войны не трогают, они не сентиментальны, не давят на наше чувственное восприятие. Скорее наоборот, Шмуэль Маоз погружает нас в некое оцепенение, когда не можешь ни думать, ни чувствовать, ни сопереживать. То самое оцепенение, в которое погрузился режиссер после своего первого дня, после первого убийства.

Ливан некоторые уже называют «израильским Вьетнамом». Но главное отличие израильского военного кино от американского – это статус тех, кто его делает. Над израильскими фильмами работают не простые очевидцы войны, а ее непосредственные участники. Если Кэтрин Бигелоу, может, слышала или даже  видела (что кажется уж совсем нереальным) настоящую войну из какого-нибудь безопасного и комфортного местечка, то Маоз 6 июня, в 6:15 утра, в первый день боевых действий, убил человека. Для него война – не просто крутой аттракцион, а настоящее, ощутимое страдание. Он будто нарочно постоянно теребит эту незаживающую рану, посыпает ее солью, чтобы чувствовать и не дай бог не забыть пережитое.

«Ливан» не зря получил главный приз одного из ведущих фестивалей. Шмуэль Маоз сумел не только найти новаторскую форму для воплощения своих идей и страданий, но уловил нечто большое – современное отношение к войне в целом. Его фильм подводит черту под любованием военным аттракционом и подтверждает отношение к войне, как к бессмысленному, беспощадному действу. На войне не может быть героев, как будто говорит своей картиной Маоз, здесь только жертвы. Нет победивших – только проигравшие. Сражаются не за родину, не за высокие идеалы, не за себя, сражаются ни за что. Победы в этом контексте быть не может. Она такой же пустой и бессмысленный звук, как и сама война.

YouTube Preview Image
Код для блога:
Vkontakte:


Twitter:

Facebook Share:

Facebook Like:

Google+:

Вы можете оставить комментарий, используя свой аккаунт на Facebook или Twitter:

Connect with Facebook

или же заполнив форму ниже: