В одно восхитительное утро на островах Тихого океана (на Мадагаскаре, в Бразилии, в Сибири) проснется нежный ребенок, посмотрит в небо и умрет. Взорвутся тела стариков и беременных женщин, тунеядцев и трудоголиков, пьяниц и трезвенников, работников общепита и трамвайных кондукторов. Самые глупые скроются в подвалах. У них выпадут волосы, зубы, загноятся глаза, ротовая полость и мочеиспускательный канал. Самые сознательные выйдут на улицы с воздушными шарами, флагами и барабанами. Они поздравят друг друга и бокалом шампанского отметят наступление новейшей истории. Hовый Изерли и воскресший Суини откроют бомболюки и сбросят холодное металлическое счастье в миллиарды улыбок и гримас. Революция не будет страшной — она будет свершившейся. Ядерная тотальная война сократит время, скомкав годы, века, тысячелетия. Обратятся в прах египетские пирамиды, мавзолеи и Великая Китайская стена. Мегатонны и мегатонны книг, картин и скульптур исчезнут в пыль, которая осядет на костях их творцов и почитателей. Выгорит денежная масса. Рухнут супермаркеты. Выживут единицы из миллионов. Они будут равны, счастливы и справедливы.

Проза и поэзия Глеба Горбатова пузырится доведенной до абсурда маяковщиной, придавая термину «альтернативная история» безупречный привкус реальности. До боли, до желания поверить в «настоящесть» повествуемого. На Либрусеке «Малую Революцию» можно найти где-то между книгами Берроуза и Рю Мураками, но настоящее ей место — рядом с сатанинскими откровениями Ильи Масодова, а может — и вместо них. Ведь мифический Масодов, привнеся когда-то потустороннее ледяное дыхание в современную русскоязычную литературу, пропал безвести, а Горбатов — есть сейчас и здесь.

Сюжет «Малой Революции» незатейлив, и рассказывает о нелегкой борьбе Валерия Ульянова-Растрелли с «жидами». Каждое утро он одевает «одежды, что силу жидовскую отпугивают: ботинки тяжелые, армейские, и рубаху славянскую, белую», и отправляется «пить водку „Пшеничную“, русскую, после которой блевать невозможно», после чего, собственно, с «жидами» и борется. «Жидов — тьма, а я один» — Валерий обитает в прочной сюрреалистической вселенной, взращенной на черноземе русскоязычной литературы еще Мамлеевым: это видно невооруженным глазом в каждом предложении — «подумал в себя», «стол оконфетился обертками» и т.д. Из-за этого возникает ощущение, что текст живет сам по себе, как призрак древнего привидения в старой картине, висящей на пыльной стене музея.

Комканье в один конспирологический сгусток православия и коммунизма занимает умы писателей как отдельный авантюрный эксперимент, но каждый из них продвигается в этом направлении ровно настолько, насколько хватает личной совести и воображения. Горбатов, стоящий, как цирковой трюкач, на плечах Мамлеева, Пепперштейна и Сорокина одновременно, зашел дальше всех вышеупомянутых как в дерзости, так и в поисках разгадки того, что может такой писательский эксперимент произвести на свет. В итоге «Малая Революция» — это чистой воды литературный терроризм, имеющий КПД намного больший, чем практические деяния всей своры лимоновцев и прочих эпатажных революционеров. «Надо писать так, чтобы бумага дымилась» — говаривал Владимир Сорокин. От прозы Глеба Горбатова бумага взврывается пропитанным нитроглицерином Евангелием, выжигая все вторичное, оставляя читателя наедине с внутренними чудовищами человечества.

Счастье — это пистолет. Винтовка. Пулемет. Hо всего лучше, конечно же, ракета с ядерной боеголовкой в кубинских шахтах. Она несет гуманизм, порядок, справедливость, равенство и главное Счастье.

иллюстрация взята с http://poparts.narod.ru/krushenie.htm

Существует расхожее мнение, что сейчас издать свою книгу – предприятие простое и непыльное. И действительно, на каждом шагу натыкаешься на странных человечков с баннерами на пузе: «Издадим Вашу книгу!», «Оперативная печать» и пр. Стоит ли нести в подобные конторки свое детище или нет – дело, в общем-то, хозяйское. Ясно одно – рекламировать и распространять вас никто не будет. В случае издания книги таким образом, вы получаете ящик авторских экземпляров и кучу самоудовлетворения, но размеры вышеупомянутой кучи будут варьироваться в зависимости от амбиций.

В качестве объекта для исследования возьмем молодого, очень амбициозного автора. Понятное дело, что сваленная в углу коммуналки груда «нетленки», из которой самотеком распространилось 3 штуки: маме, лучшему другу и любимой учительнице по литературе – нашего героя не удовлетворит. Поэтому попытаемся ответить на такой непростой и очень волнующий вопрос: «Как издаться молодому дарованию?»

Я обратилась в известное издательство Санкт-Петербурга – «Амфору». Писатель Илья Владимирович Бояшов, непосредственно занимающийся курированием проектов, связанных с молодыми авторами, тяжело и печально вздохнул, услышав вопрос.

«...в нашей стране пишет каждый второй»

Илья Владимирович Бояшов (фотография с сайта www.sobaka.ru)

И.Б.: Новый автор, который собирается сейчас писать, сталкивается с колоссальной конкуренцией, потому что… Я уже давно говорю, что в нашей стране пишет каждый второй, и у нас талантами можно мостить дорогу от Москвы до Владивостока. Это наверно уникальная особенность страны, где все себя хотят в литературе найти. Плюс к этому огромная армия женщин образовалась после того, как появилась стиральная машина. Она, естественно, выявила, так сказать, такие силы женские… И если раньше на одну пишущую женщину было 10 пишущих мужчин, то сейчас с точность до наоборот. Причем пишут они, начитавшись западных, прежде всего, романов. Мало кто интересуется современной русской литературой. И поэтому получается такая вот усредненная, к сожалению, похожая друг на друга как две капли воды проза, сдобренная сексом, нецензурными выражениями. Авторам кажется, что это очень отличает их от других, а на самом деле тот, кто сейчас не будет писать матом – сразу отличится на общем фоне.

Многим издательствам в день приходит по 10–15 рукописей. Чтобы справиться с этим потоком, естественно, нужно иметь особый штат людей. Разобраться в этой каше и вычленить что-либо стоящее усталому взгляду редактора тяжело. Это первая проблема молодых авторов. Они вынуждены конкурировать с огромным количеством себе подобных, и на первом этапе отличить перспективного автора от человека, который всю жизнь будет писать детективные романы одного уровня, чрезвычайно сложно.

В 90-е годы русской литературе, в том числе современной, был закрыт совершенно вход, потому что печатали все то, что хлынуло к нам из-за границы. Была даже такая идея, что русская литература кончилась, что она нам уже не нужна, потому что мы за 70 лет советской власти, огородившись железным занавесом, столько пропустили литературы, что нам только печатать и печатать, переводить и переводить. Это, однако, было не так. И появились так называемые издательства-лаборатории (далее ИЛ). Их было несколько, в том числе и наша «Амфора», в которых на свой страх и риск находили талантливых и печатали.

Хотя, честно говоря, в 90-е остались не многие в литературе, сразу вам скажу, потому что… наиболее энергичные люди смекнули, что лучше в рок-музыке себя пробовать, лучше в бизнесе быстро пробиться, потому что в литературе пробиться… это чрезвычайно тяжело. Кроме того, дивидендов это ведь никаких не дает. Ну, это ни денег… Ничего! Этим могут заниматься только сумасшедшие, которые где-то еще работают. Из всех моих знакомых литераторов я могу по всей стране назвать двух, которые, точно знаю, могут существовать за гонорары, и им никто не завидует в этой жизни. Остальные кто где: кто редакторами работает, кто – в кочегарке, кто еще кем-то… профессорами – кем угодно! Критиками, да… но только не писателями профессиональными. То есть это у них как бы хобби, второе занятие.

Ну, я возвращаюсь к теме, несколько отвлекся… И вот появилось несколько ИЛ, в которых стали печатать молодую поросль или не очень молодую, но тех, кто с точки зрения «Амфоры» мог претендовать на будущее продвижение. В этом плане издательство рисковало на все 100 %, потому что первые книги авторов изначально убыточны, и ИЛ должно иметь небольшой такой «жирок» – запас денег, чтобы этот запас бросать на заведомо убыточное дело. Мы могли себе это позволить в начале 2000-х годов и создали замечательную совершенно серию «Наша марка», где печатались писатели, некоторые из которых стали известны.

Очень многие думают, что вот сейчас мы выпустим книгу – и все. Ничего подобного! Она сразу же теряется – на 99,9 %! В лучшем случае распродают треть тиража, в худшем – тираж остается пылиться, потом его перерабатывают где-нибудь на складе. Мало просто выпустить книгу. Я знаю людей, которые выпускают по 10–15 романов, но им никак не выбраться. Нужно дойти до читателя, нужно дойти до критика, нужна масса всяких условностей. Стали помогать премии различные, чтобы молодежь и те, кто продолжал работать в литературе… чтобы хоть как-то их могли заметить. Тогда организовалась премия «Национальный бестселлер». Еще несколько… Андрея Белого, Гоголя. Вот на эти премии и отсылали книги молодых авторов. Их замечали. Кого замечали… Это первая ступенька, когда автор мог рассчитывать на вторую книгу в издательстве, и на третью, и т. д.

Хорошо сейчас еще одна такая база появилась – интернет. Я ее могу только посоветовать и сказать ура: с одной стороны, издательства избавляются от огромного количества литературы, с другой стороны, даже графоман может найти себе двух-трех читателей, которые назовут его мастером. И он может этим утешиться. Более того, очень многое из электронной литературы так называемой потом переходит и в книжную, потому что поначалу человек становится известен в блогах, в электронном мире, интернетском, а потом уже в книжном варианте. Я даже хочу сказать, что книжный вариант сейчас имеет намного меньшую аудиторию, чем электронный.

К сожалению, «Амфора» сейчас отходит от издательств-лабораторий. С 2011 года мы прекращаем поиск и публикацию молодых авторов. Среди прочих ИЛ можно назвать «Лимбус Пресс», «Ad Marginem», конечно. Я не буду говорить о таких монстрах в литературном мире, как «АСТ» и «Эксмо», хотя там тоже были отделы, в свое время они увлекались поиском молодых авторов. Но, к сожалению, экономическая ситуация на нас давила, давила и давит до сих пор. Книжный бизнес – это бизнес очень зыбкий, бизнес очень ненадежный. Сейчас ты на коне, а через полгода никто ничего не покупает. Мы вынуждены были закрыть серию и уйти с рынка ИЛ. Сейчас подобных издательств очень мало.

Кроме того, тут еще одна этическая проблема стоит. Дело в том, что автор выходит в ИЛ, и предположим, что он успешен, его узнают – и его тут же перекупает известное издательство. Выходит, что ИЛ в него вложила деньги, оно за него поручилось, но оно ничего с него не имеет, кроме расходов. Потому что мало кто из авторов может удержаться, когда предлагают десятки тысяч долларов, если он действительно станет популярным, известным. Так поступают, например, московские издательства. И я их понимаю. ИЛ не может сейчас выдерживать конкуренцию, удерживать авторов. Это все приводит к тому, что в начале 11-го года 3-го тысячелетия мы приходим, к сожалению, на мой взгляд, к 90-м годам – опять новый автор никому не нужен. Может и нужен бы был, но он нерентабелен, он экономически нерентабелен, находится в такой вот пустоте, которую может, дай бог, покрыть только интернет.

«Настоящий автор с первого предложения уже виден.»

Т.Л.: У меня все вопросы как раз связаны с выпуском молодых авторов. Так как «Амфора» закончила с этим проектом, давайте в общем поговорим на эту тему. Сколько примерно приходило рукописей новых авторов в месяц в издательство?

И.Б.: Раньше «Амфора» и другие издательства, до кризиса, могли иметь штат тех, кто читал. Были писатели, им платили небольшие гонорары, но они работали с рукописями. Сейчас в «Амфоре» я один остался. Три года я практически один этим занимаюсь. Естественно, один я все прочитать не могу. В день иногда может прийти до 10–15 рукописей и на сайт, и мне на стол, но раз на раз не приходится, иногда 2–3. Причем это романы различного уровня, разной тематики: от фэнтези до любовных романов и т. д. Сначала смотришь синопсис, подойдет это нам или нет по теме, потом смотришь 15 страниц. Вообще-то, если иметь в этом опыт, то уже с первого предложения ясно – стоящая это литература или усредненная. Это видно. Некоторые кричат: «Ну как же! У меня там в середине самое основное!» Ничего подобного. Настоящий автор с первого предложения уже виден. Поэтому уже есть какой-то нюх, когда с первой страницы понимаешь, что автор талантлив, тогда ты его откладываешь в сторону.

Т.Л.: Скажите, пока «Амфора» занималась этим проектом, электронные рукописи были единственным способом найти новые имена или как-то осуществлялся поиск авторов? Или только то, что авторы сами пришлют?

И.Б.: Разные способы есть. Рекомендовали из других издательств. Случайные встречи. Знакомые… Мы все равно в литературном мире вращаемся, поэтому знаем, что этот, скажем, человек уже долго пишет, что-то интересное есть… Присланные рукописи, которые все-таки просматриваешь.

Т.Л.: Вот прочитали вы 15 страниц, поняли, что автор хорош…

И.Б.: И перспективен.

Т.Л.: …и перспективен. Каковы сроки принятия решения о том, что рукопись пойдет в печать?

И.Б.: До года, до двух лет, иногда даже три года. Иногда месяц и два. Все зависит от конъюнктуры рынка, от экономических условий, от того, есть ли у нас сейчас возможность и средства или нет и т. д. Издательство должно выдерживать какие-то рамки, чтобы существовать. Поэтому, к сожалению, тут по остаточному признаку. Но вот когда находятся деньги – сразу… Иногда, однако, это может длиться годами.

Т.Л.: А автору как-то это сообщается?

И.Б.: Тут даже без вариантов. С ним подписывается договор. Естественно, он звонит, ему говорится – извините, задерживается по таким-то причинам.

Т.Л.: Еще меня интересует вопрос раскрутки автора. Происходит ли она в «Амфоре» и каким образом?

И.Б.: Конечно. У нас есть пиар-менеджеры, которые этим занимаются. У нас есть система премий. И вот, как правило, нового автора мы посылали на все премии. «Национальный бестселлер» обязательно, журнальные премии. Договаривались с журналами перед тем как выпустить автора. Например, журнал «Октябрь», чтобы он печатал, а потом у нас несколько авторов получали эту премию в журнале. И их замечали сразу, так сказать. Какую-то роль играет так называемая презентация, но скорее вспомогательную, потому что, естественно, на большинство молодых авторов ходят друзья, знакомые и случайные люди. Но у нас обязательно, каждая новая книга – презентация. И несколько раз мы ее презентуем. В электронных СМИ упоминаем, краткую аннотацию пишем. Хотя раскрутка чисто рекламная стоит таких денег, которые не многие могут себе позволить.

Т.Л.: А каков тираж книжки молодого автора?

И.Б.: Маленький. Серьезная литература у нас вообще идет маленькими тиражами. У нас выходят тиражи 2–4–5 тысяч экземпляров. Потом, если раскупается, то допечатывается тираж. Сейчас это легко сделать. Поэтому многие издательства с молодыми авторами осторожничают.

Т.Л.: А допечатываются они в каком объеме?

И.Б.: В том же. Его продали, тут же выходит точно такая книжка тем же тиражом. И вот такими маленькими вбросами она на рынок и входит, пока он не насыщается.

Т.Л.: Сколько за 2010 год вышло новых имен? Таких… достаточно ярких.

И.Б.: На мой взгляд, два. Один… Это женщина. Написала про жизнь 4 собак. Ольга Бондарева. И еще одна дама, при всей своей экзальтированности – талантливая. Елена Мироненко, Лена Миро. Недавно опубликовали «Мальвина и скотина». Чисто такая молодая проза со всеми ее атрибутами – и плохими, и хорошими. Но талантливая. Это в стиле вот Германики, «Школы» и так далее.

Т.Л.: А в год примерно, за последние три года, сколько новых авторов опубликовала «Амфора»?

И.Б.: К сожалению, мало. Мало… По тем самым причинам, о которых я уже говорил.

Т.Л.: Ну и что бы вы посоветовали молодому автору? Вот рукопись на руках – куда идти?

И.Б.: К сожалению, сейчас я нормально ничего не могу посоветовать. Единственно, что если они занялись этим сумасшествием, чтобы они знали, что их ждет. А ждут их очень малоприятные вещи. Если человек хочет за три года стать известным, окупаемым – это, конечно, иллюзии. Хотя бывает всякое, подчеркиваю! Но в 99 % случаев – это иллюзии, от которых нужно избавиться. Потому что литература – это на самом деле марафон десятилетний, и в конце этого марафона неизвестно к чему придешь. Потому что есть люди, которые 10 лет пишут, а есть, кто с первым романом возьмет и вырвется. Прежде всего, те, кто хочет этим заниматься, должны осознавать, что этим занимаются сумасшедшие люди, которые обязательно должны работать, чтобы содержать себя и свою семью, а оставшееся время посвящать литературе. Или быть анахоретами там, монахами и довольствоваться кружкой воды, без женщин, без всего, потому что женщины писателей не любят, они поэтов любят…

Т.Л.: То есть фактически у нас автор находится в состоянии вынужденного литературного самоубийства?

И.Б.: Вне всякого сомнения. Я помню, Федор Абрамов[1] говорил, что молодых авторов надо просто выбрасывать. Кто выплывет, тот выплывет. Это жестоко. К сожалению, я сейчас ничего не могу посоветовать молодым авторам, кроме интернета. Это очень такой хороший выход для их энергии.

Печатать молодых не выгодно.

Далее я обратилась к Александру Николаевичу Житинскому, писателю, владельцу издательства «Геликон +», который регулярно печатает молодых авторов.

Т.Л.: Александр Николаевич, речь пойдет о молодых авторах. На прошлой неделе мы беседовали с Бояшовым Ильей Владимировичем, и он несколько… трагично воспринял эту тему. Говорит, что молодых писателей печатать не выгодно и как-то все это дело умирает у нас в России. Как вы думаете, так ли все плохо с изданием молодых авторов или все-таки есть надежда?

Александр Николаевич Житинский

А.Ж.: Да, печатать молодых не выгодно, тем не менее, есть способы. Допустим, у меня маленькое издательство, но я регулярно молодых печатаю. И есть разные способы участия авторов в этом процессе, в том числе и финансовый. Из этого уже никто не делает секрета. Печатать книги стихов, допустим, убыточно. Нельзя все время выбрасывать деньги, нужно, чтобы все это окупалось. Даже тиражи 200–300 экземпляров – это все равно несколько сотен долларов. Но можно сделать так, чтобы вложение автора было минимальным.

Стихи молодых авторов я издавать люблю. Заявление опасное, потому что после каждого такого заявления сваливается куча стихов по электронной почте, как правило, плохих. При этом человек хочет не только напечататься, но чтобы я ему сказал что-то такое… главное. Я не люблю говорить главное, типа «стоит ли мне писать». Ну это как стоит ли мне есть мороженое? – хочешь ешь, не хочешь не ешь. Писательство вообще занятие интересное, любопытное. Оно как-то стимулирует. Не из-за денег, и даже не из-за популярности, которую можно завоевать в маленьком кругу. Оно скорее повышает уровень самооценки что ли, когда у тебя что-то получается. А уж когда ты начинаешь в узком своем кругу быть признанным – это уже совсем другое дело.

Интернет в этом смысле помогает очень быстрому распространению, и человек, написавший несколько удачных стихотворений, в живом журнале может получить… определенные преференции. Я сам часто пользуюсь жж. И когда я вижу авторов-поэтов, у которых френдов там за 1000 и больше, я читаю их стихи. Часто это хорошие стихи, потому что народ-то понимает немножко. Есть всякие снобистские утверждения, что это попса, массовая культура. Нет. На самом деле народ понимает, и когда я в первый раз прочитал ту же Веру Полозкову, Алю Кудряшеву, я понял, что это хорошие стихи, действительно хорошие. Это очень неподдельные чувства. Потом я ругался со многими поэтами, более менее профессиональными. Они упрекали меня в том, что я потакаю дурным вкусам, порчу девушек… в таком профессиональном, издательском смысле. Тем не менее, ничего с ними не случилось, издал я книжку первую и Веры, и Али, потом других еще.

Я очень радуюсь, когда удается найти молодого поэта или писателя, которого еще никто не знает и который живет не в Питере, и не в Москве. Глубинка Российская она всегда поставляла таланты, неожиданные часто. Вот я недавно издал одну молодую женщину из города Шуи. Издал совершенно, на мой взгляд, замечательную книгу. Ее, конечно, никто не заметил. Я сам дал название – «Шуйские шняги». Это как бы роман, даже сетевой роман, так как многое с интернетом связано, но такой… ближе к лирическому эпосу.

«Поэзия нужна. Это квинтэссенция языка, прежде всего.»

Наташа Налимова ее зовут. Прислала мне рукопись со словами «Александр Николаевич, если вам это не нужно, значит, это вообще никому не нужно». Я прочитал несколько страниц и понял, что это мне нужно как раз, сразу связался с автором, сказал, что буду печатать, никаких денег не надо, сами сделаем. Тираж, конечно, небольшой. Он кстати, кончился, я буду допечатывать. Но на литературную премию ее не сунешь – она абсолютно нетрадиционная, нестандартная, но она настолько живая, эта книга, настолько там правильный взгляд на вещи, эмоциональные вещи, что я просто поразился. Однако, может быть, какой-то критик литературный будет воротить нос, говорить «Ну что это! Какая-то любительщина». Да «любительщина», но и она бывает талантлива тоже.

Саша Романова и Александр Николаевич Житинский на презентации книги

Вот сегодня у нас будет презентация книги Саши Романовой, которая выпускает у нас уже вторую книгу. Сашу даже приняли в Союз Писателей. Она многообещающий прозаик, работает очень интенсивно, быстро. Пишет абсолютно реалистично, т. е. нет там никаких выкрутасов фантастических, фантасмагорических. Она очень позитивна. Это редкость сейчас. Читаешь книжку, радуешься ей, тому, как герой выпутывается из обстоятельств, не ноет, хотя жизнь сложна, никаких радужных вещей нет. В общем, все это интересно читать. И все это ощущение радости и счастья присутствует. Это очень ценное качество. Потому что когда все время присутствует ощущение несчастья, и жить не хочется, и все плохо, и страна наша плохая, и люди плохие, и правительство плохое – это ужасно. Нельзя так жить. Всегда можно найти какое-то дело и радоваться жизни все равно. Я рекомендую эту книгу и буду и дальше поддерживать писательницу, потому что у нее правильное такое мировоззрение. Конечно, нельзя быть совершенно в розовых очках, но надо быть благодарным за то, что ты живешь.

Мы издаем меньшую часть книг за счет издательства, большую часть за счет авторов. А общее положение понимаете… Есть мнение, что литература вообще умирает, заменяется чем-то другим. Сейчас идет крен в сторону музыки. Литература требует неких усилий, плюс время, плюс место. Писатель сейчас находится в таком положении, что литература не то чтобы никому не нужна, но очень не многим нужна. Заявить ему о себе очень трудно. Пишут много, но не знаю, на что рассчитывают. Некоторые по-прежнему рассчитывают на какую-то всемирную славу. Это очень глупо. Присылают такое письмо: «Прислать ли вам мои сочинения, аналогов которым нет в мировой литературе?». Отвечаю: «Присылайте, конечно, у нас все такие! Обязательно». Я представляю, что он мне пришлет. Хорошо, если это будет просто бред. А если это еще неграмотный бред. А может быть ничего, черт его знает. Кроме того, чисто экономические требования издателей – чтобы это продавалось.

Вот такие дела – очень трудно прорваться через рубли, которые огораживают путь в литературу молодым гениям. Раньше, когда мы пробивались в литературу, должны были прорваться через стенку идеологических установок. Если ты прорывался через нее, если удавалось как-то обойти, обмануть, что часто делалось с помощью той же фантастики, то тебя печатали. Читатель всегда видел аллюзии, видел основу. Популярность Стругацких на этом держалась. Печатали сразу большим тиражом, который сейчас и не приснится. Первая книжка поэта выходила тиражом в 10 000. Моя первая книжка стихов вышла таким тиражом. Это был нормальный, стандартный тираж. Книжка прозаика – 30 000. Потом повышалась 65 или 100 тысяч. И все это куда-то расходилось по огромной стране, где-то продавалось или оседало. Хорошее продавалось со свистом. Система распространения работала совершенно замечательно. Книжка расходилась, попадала в самые углы медвежьи. Были люди, которые ездили по командировкам, покупали где-то там, в деревнях, дефицитные книги. Хорошие книжки можно было приобрести либо за большую цену с рук, у этих… «жучков», либо поменявшись.

Сейчас ничего хорошего я писателям молодым не предрекаю, но надо писать. Те поэты, прозаики, у которых действительно есть талант, они попадают в какую-то творческую среду. Одному нельзя. Надо искать, даже не то чтобы напечататься… Напечатаешься ты в конце концов, если у тебя есть талант, способности, тебя заметят и как-то напечатают. Нужно найти среду, в которой люди занимаются тем же, чем и ты. Эти люди, как правило, друг за другом все следят. Покупают и дарят друг другу книжки. Это стимулирует тоже. Вот, скажем, поэтический Питер молодой. Я их многих знаю. Они проводят свои слэмы, какие-то премии, фестивали. Очень много чтений, на которых присутствуют, как правило, одни и те же люди – те, которые сами пишут. Но поскольку их много, то и ничего, что ж пишут и пишут. Поэзия нужна. Это квинтэссенция языка, прежде всего.

Т.Л.: Скажите, когда происходит поиск авторов, какие используются ресурсы, только жж, стихи.ру, проза.ру? Может быть еще какие-то?

А.Ж.: Мне иногда, зная, что я этим интересуюсь, просто присылают ссылки. Вот пройдите туда-то. Это может быть необязательно жж, какие-то другие ресурсы. Смотрю и беру на заметку или говорю автору, что может быть давайте собирать… Вот сейчас у меня девушка из Новосибирска ищет название и готовит файл. Наталья Хамзина. Хорошие стихи тоже. Я ей предложил, будем издавать. Других мест практически нет. Я на всякие слэмы, чтения не хожу.

Т.Л.: Когда вы выбираете автора для издания, кого чаще берете – тех авторов, которые уже более менее известны в интернете или достаточно велик процент совсем молодых, которые вообще никому не известны?

А.Ж.: Все таки я смотрю, чтобы у автора была какая-то аудитория. Если есть аудитория хотя бы 1000 человек, то вот если сотню экземпляров издать, ну, даже 10-я часть аудитории не купит, но, тем не менее, что-то уже есть. Хоть как-то можно окупить. А иначе жалко просто – ты затратил деньги, время, и лежит эта книжка в пачках в издательстве. И зачем? Надо, чтобы она расходилась как-то. Конечно, нужно, чтобы маленькая аудитория была. Вот я издавал одного московского поэта. Очень нестандартные стихи пишет, но он человек достаточно закрытый. Я дал ссылку на книжку. Народ не среагировал.

Т.Л.: Когда вы предлагаете автору издаться, какую-то часть автор платит. Часто соглашаются авторы на такие условия? Находят деньги?

А.Ж.: Часто. Да, часто. Но если я сам предлагаю автору издаться, то я все расходы беру на себя.

Т.Л.: Вот вышла книжка у автора. Как происходит ее раскрутка? Как вы поступаете, чтобы об авторе узнали?

А.Ж.: У нас есть интернет-магазин, есть вот этот клуб («Книги и кофе»). Здесь можно провести презентации, в него приглашаем на чтения. Вот что-то в этом роде. Чаще аудитория верных читателей покупает. Специальных средств нет. Это просто никаких денег не хватит давать специальную рекламу.

Т.Л.: Скажите, какие в этом году у вас были яркие открытия? Новые имена?

А.Ж.: Ну, я собственно их перечислил всех. Из прозы – это Саша Романова и Наталья Налимова из Шуи. А из поэзии… Есть Дмитрий Сурнин из Москвы, еще будем выпускать. Может еще были, но сейчас не могу вспомнить.

Т.Л.: И напоследок: что бы Вы посоветовали молодым авторам?

А.Ж.: Ну, читать больше. Поэзию особенно. Очень важно быть хорошо начитанным, потому что многое уже очень сделано там. Ну и просто вкус. Вкус – это самое главное, что надо автору воспитать, неважно поэту или прозаику. Когда молодая девушка с высшим образованием пишет про свою героиню «у нее играло очко», ну, она волновалась, значит, то куда тут дальше идти. Это роман о любви…

Т.Л.: А по части издания книг?

А.Ж.: По части издания… Масса мест, где можно издаться за свой счет, в том числе в нашем издательстве. Есть журналы, альманахи, может там тоже немножко надо заплатить, иногда и не надо бывает. Посылать в журналы можно, там конечно шансов мало, но тоже бывает… прорываются. Но надо помнить, что после публикации ничего не происходит, мир не потрясся. Скоромнее надо быть.

]]> http://thespot.ru/special/v-stol-ili-ne-v-stol/feed/ 4 http://thespot.ru/flow/books/treugolnik-bush-i-bespilotnye-istrebiteli/ http://thespot.ru/flow/books/treugolnik-bush-i-bespilotnye-istrebiteli/#comments Fri, 04 Feb 2011 09:07:24 +0000 Олег "Трент" Тудан http://thespot.ru/?p=22880 «Ананасовая вода для прекрасной дамы» — то, что звучит как реклама, является очередным путешествием в никуда, соответственно — из ниоткуда. Именно таким образом можно охарактеризовать очередную книгу Виктора Пелевина

Главный и единственный отечественный дзен-рупор от коммерции Виктор Пелевин давно и прочно занял свою нишу в современной русскоязычной прозе. Точнее сказать, сначала он эту нишу себе выдолбил, а потом, на правах хозяина и творца, занял. Каждая его книга — будь то повесть, либо сборник рассказов, либо то и другое — на некоторое время становится объектов жарких споров, обожания и ненависти. Постоянно различимые в этом гаме отдельные выкрики «Пелевин исписался!», естественно, всерьез воспринимать не стоит и можно списать либо на демонстративно чрезвычайную искушенность заявляющего, либо на попытку «потроллить». Так как Пелевин исписаться не мог по одной простой причине  — его манера письма не подразумевает под собой никакого желания превзойти себя самого, либо написать что-то в корне различное от своих же книг — Пелевину уютно в своей нише, и он занимает в ней любые позы, которые только пожелает.

«Ананасовая вода для прекрасной дамы» является тем же самым, чем и все предыдущие книги Пелевина – такой своеобразный хоровод мыслей собственного сочинения (это немаловажно в век повсеместной тотальной копипасты) вокруг иллюзорности окружающего мира и всех его проявлений, облаченный в соответствующие данному моменту истории актуальные атрибуты. Например, сайт «Wikilieaks», вокруг которого не утихает скандал который месяц, у Пелевина превратился в источник, на котором можно найти практически все секретные военные документы, а Google – в систему всемирного наблюдения  («…шептались, что бывают такие запросы в Google, на которые США отвечают немедленным баллистическим ударом по любой точке земного шара» – рассказ «Freedom Liberator»). Тем не менее, несмотря на смену декораций, мы имеем дело все с тем же – жонглированием автора со  смыслом вещей, явным и иллюзорным, приправленным огромным количеством псевдо-эзотерики и злободневными пассажами.

Не обошлось и без «пинков под зад» вполне реальным персонажам («В Москве есть такой бородатый философ Дупин, очень умный мужчина кроме всяких шуток…. Шмыга вроде понял, что наш проект тут ни при чем, и успокоился. А иначе этого Дупина грохнули бы в тот же вечер — не помогли бы и чекистские корни» — рассказ «Операция «Burning Bush» ), очевидность которых немного обескураживает. К слову, та же ситуация с книгой Владимира Сорокина «Сахарный Кремль», в которой он так жестко прошелся по  балалаечнику Михалко, штангисту Медведко и фокуснику Пут И Инну, что эта прозрачная маскировка кажется совершенно ненужной. Тем не менее у Сорокина это получилось весьма зло, а у Пелевина – иронично и как бы между делом.

Поклонники писателя и просто внимательные читатели могут отыскать также в книге «пасхальные яйца», которыми Виктор Олегович часто связывает свои произведения ( «Недавно вот симпатичный юноша попросил огурца на хорошем иврите. Так я дал — разве ж мне жалко» — «Операция «Burning Bush») — вообще очевидна любовь Пелевина к Татарскому, одному из своих ранних персонажей (роман «Поколение П»), выскакивающего практически в каждой книге, как черт из табакерки. Также пересечение сюжетных линий можно найти в рассказах «Burning Bush» и «Созерцатель Тени».

Устами своих героев Пелевин продолжает описывать отношение к современному укладу, как всегда точно и емко («Монархия, Семен, оставила нам собор Василия Блаженного. А нынешний уклад оставит в лучшем случае бложок Василия Заборного. И то не факт, потому что сервер, на котором он рассупонился, могут в любой момент увезти в прокуратуру на простом мотоцикле с коляской» — "Операция "Burning Bush"), насмехается над политкорректностью, которая часто достигает абсурдных размеров («…во время конфликта с властями он был порой несдержан на язык и в результате получил условный срок за разжигание вражды и ненависти к социальной группе «ебучие пидарасы»» — повесть «Зенитные кодексы Аль-Эфесби») и как обычно, задает читателю намного больше вопросов, чем читатель хотел бы получить – даже такой искушенный читатель, который, взяв в руки книгу Пелевина, знает, с чем имеет дело.

«Ананасовая вода», как и все работы Виктора Олеговича, богата на цитатный материал, на точнейшие и вместе с тем острые формулировки и характеристики событий и процессов – такая себе летопись нашего времени, написанная чрезвычайно умным и склонным к сарказму шутом. Вместе с тем, Пелевин никогда, ни в одном своем произведении не предлагал читателю, да и общественности вообще, выхода из сложившейся ситуации – ведь не считать же решением всех проблем, честное слово, уход в нирвану. В результате такого подхода всякая очередная книга писателя становится не более чем занятным чтивом для определенной категории людей, чьи умственные и интеллектуальные запросы лежат несколько за пределами денежно-сексуального дискурса. В целом же (особенно, если вспомнить случай, когда несколько лет назад с официального сайта Пелевина исчезли все тексты писателя, став собственностью издательства) вспоминается ситуация, описанная когда-то Чарльзом Буковски относительно другого поклонника освобождения разума: «Их Кислотный Бог, Лири, велит: «бросайте общество, следуйте за мной». Потом он арендует в городе зал и берёт по пять долларов с носа за то, чтобы они послушали, как он толкает речи.»  Но Пелевин не виноват в том, что современная Россия тоже идет по дороге капитализма — тем более с такой фантазией оправдать свою собственную диалектическую способность одновременно восставать против бытия и при этом хорошо продаваться, очень легко.

Свет становился невидимым, когда пропадал освещенный им мир, и любые вопросы по поводу происходящего исчезали — потому что некому было спрашивать и отвечать.

Рассказ «Созерцатель Тени»

Как истинный воин коммерческого буддизма, Пелевин полностью соблюдает космические законы, описанные им самим в его книгах. Проще говоря, как только люди перестают читать его книги, его своеобразное «освещение мира», он попросту становится невидимым, чтобы вскоре появится с новым шедевром. Пелевин не «торгует лицом» на пресс-конференциях либо делает это в исключительно необходимых случаях, сводя свою деятельность только к написанию книг — именно таким, по идее, и должен быть писатель. С гражданской позицией, но не позиционируя себя на баррикадах, как это всегда было модно среди русской интеллигенции. Что касается пересказывания творчества Пелевина в свободной манере, очень скоро мы увидим результат таких притязаний:  затянувшиеся съемки фильма по книге «Поколение П» превратили этот проект в эпический долгострой, и, возможно, сама идея снимать книгу «по Пелевину» была не самой лучшей идеей. Виктор Олегович очень хорош на бумаге, но любая интерпретация его текста кем бы то ни было (а тем более визуальная адаптация бывшим клип-мейкером Гинзбургом) совершенно исказит изначальные вибрации авторских космосов и бесконечных пространств, превратив шедевр в унылость. Так же уныло было бы пересказывать содержание всей «Ананасовой воды» своими словами. Так что — читать обязательно.

Автор: Надежда Фролова

Роберт Харрис стал известен в 1992 году благодаря выходу альтернативной истории «Фатерланд».  С тех пор увидели свет еще шесть его книг, все как на подбор бестселлеры. В них Харрис создает правдоподобие исторических событий от России до Древнего Рима. Сам Харрис говорит, что художественная литература, позволила ему передать  «нечто живое:  чувство страха, запахи  места и так далее». Эти живительные компоненты, пожалуй, и есть секрет его популярности. Читатель сам лепит мир из огромного количества деталей, равно как и автор, не обращая внимания на характеры персонажей.

Переведенный на русский язык в прошлом году «Призрак» не исключение.  Большую часть книги занимают наблюдения главного героя или писателя-«призрака». Географические названия, марки бытовой электроники и машин, имена реальных исторических персонажей вставлены настолько умело, что заставляют улыбнуться и поверить в собственную эрудированность. Иные из них похожи на рекламу и вызывают ассоциации с «бондианой». Эти отсылки к реальности, которыми ловко жонглирует автор, по словам “The Times”, и есть «именно то, что превращает триллер в триллер».

Язык Харриса прост и понятен. Тема болезненна. Шутки циничны. В «Призраке» есть всё, чтобы максимально широкая аудитория вообразила себя  вскрывающей  язвы общества.  Впрочем, если кому-то из читателей больше по душе любовные многогранники, он их увидит. Роман Харриса универсален, как конструктор «Лего».  Автор ни в коем случае не навязывает вам свою точку зрения. Вы составляете её сами, из кусочков, что аккуратно разложены перед вами.  Часто сюжеты Харриса сравнивают с паутиной.  Это не совсем так. Сюжет «Призрака» много проще, чем в некоторых детективных историях, но стоит действию опять забуксовать где-то в мокром белом песке под серым небом и проливным дождём, как автор  мастерски подпихивает  его колким замечанием или забавной аналогией.

Не дай вам Бог, искать романе Харриса глубокий смысл или иное откровение.  То есть Вы, конечно, можете, это сделать, но вот делиться своими открытиями с историками или литературоведами я Вам точно не советую. Стоит прислушаться к автору, не из скромности ли осторожности настаивающему, что его произведение – выдумка.  Выдумка, которую приятно прочитать и забыть, чтобы увлечься  новой. Это прекрасный подарок коллеге или сокурснику хотя бы из-за красивой обложки. Соответствует ли ей содержимое, решать Вам, но, однажды начав, Вы скорее всего, дочитаете роман до конца.

Скачать Five Dials, #13, The Festival Issue (15.2 MB, PDF)

Сайт журнала: http://fivedials.com/fivedials

Будучи ученицей известного фотографа Хельмута Ньютона (Helmut Newton), Беттина Реймс снимает преимущественно женскую обнаженную натуру.  Исключением остаются только официальные портреты бывшего президента Франции Жака Ширака и несколько снимков таких известных мужчин, как Джонни Депп, Эмир Кустурица, Майкл Дуглас  и Микки Рурк. Можно много и скучно рассказывать об отношении, сложившемся у зрителей к творчеству Беттины, но чтобы действительно понять ее работы, нужно прочувствовать  атмосферу, в которой она формировалась как фотохудожник.

И сначала это рождение. Город Париж. 1952 год. История Франции 50-х годов – это время колониальных войн (в Алжире и Индокитае), в которых Франция потерпела поражения. В результате чего профранцузские алжирцы переселились во Францию  и  с тех пор стали быстрорастущим мусульманским меньшинством, которое и по сей день набирает свои обороты.  В этой обстановке формируются внутренние конфликты, которые  привели к гражданской революции 1968г. Спонтанно, без подстрекательств со стороны каких-либо партий, вспыхивают один за одним студенческие демонстрации и митинги. Повсюду плакаты, лозунги: «Вся власть воображению!», «Будьте реалистами: требуйте невозможного!», «Пролетарии всех стран, развлекайтесь!».  Улицы стали  галереями open-air.  Грань между профессиональным художником и любителем стерлась, внимание с формы перешло на содержание. В сложившейся обстановке нельзя было не заниматься творчеством. Каждый хотел проявить себя по-своему. (Подробнее про искусство политического активизма во Франции в конце 1960-х мы рассказывали тут).

В это время в Америке происходит свой культурный переворот «имени Энди Уорхола», с которым вскоре завязывает общение Беттина Реймс.  Но как может француженка, еще не достигшая совершеннолетия, познакомится с королем современного искусства того времени? Дело в том, что отец Беттины — известный писатель и аукционист  Морис Реймс. Поэтому доступ в пресловутую богемную тусовку был  для нее всегда открыт. Более того, папино увлечение искусством вдохновило Беттину на создание собственных работ. Свободолюбивый воздух Парижа,  известное имя отца, раскрепощенный  стиль Энди Уорхолла – все это оставило свой след в творчестве Беттины.

Юность. Свои первые фотопубликации Беттина сделала в одном из самых модных французских журналов L’Egoiste. Конечно, такой старт не остался незамеченным. В свои 29 лет Беттина представила общественности свою первую фотовыставку в парижском центре искусств – Помпиду, персональная выставка в таком месте – это определенно успех. Еще с самого начала пути Беттина отдает предпочтение в своем творчестве женщинам: в объектив  фотокамеры попадают не только знаменитые и прекрасные, но неизвестные модели, парой пугающие, всем своим существом отрицающие социальные табу и постоянно расширяющие рамки жанра эротической фотографии. Женщина в ее работах одновременно может быть сильной и уязвимой. Возможно даже, именно Беттина делает сильную женщину уязвимой, показывая общественности ее абсолютно голой.

Кажется, сама Моника Беллучи, которая всегда воплощала собой образ неприступной женщины, становится в ее фотографиях простой женщиной, полной сомнений и переживаний. Однако не только Моника сочла за честь позировать перед ее фотокамерой. Мадонна, Кейт Мосс, Шэрон Стоун, Катрин Денёв, Лив Тайлер, Шарлотта Гейнсбург – пожалуй, все самые красивые женщины планеты некогда снимались для Беттины.

.  «Роза Парижа» – это новый совместный проект Беттины Реймс и Сержа Брамли (Serge Bramly), который включает монографию и DVD-фильм.  «Это сюрреалистическое видение Париже, дисфория, художественные призраки , тайные манипуляции, одержимость, фетишизм и неукротимое желание» — так звучит описание книги в пресс-релизе.  Однако эти слова не передают всей атмосферы «Розы Парижа». Это история двух сестер, одна из которых неожиданно исчезает, а вторая занимается поиском таинственно пропавшей.  Созданный как сон, черно-белый детектив ведет нас по случайным улицам Парижа, мимо кафе и таверн, магазинов и музеев, заброшенных фабрик и больших гостиниц в погоне за призраком сестры.

Что произошло с пропавшей без вести сестрой? Может, исчезновение было запланировано? Может, ее похитили? А может, это убийство?.. Происходит потеря зрителя в тонкостях этого лабиринта, в котором стираются грани между реальностью и сказкой под воздействием эротической магией.

Само название книги – это ссылка на Ррозу Селяви (именно две «Р», Rrose Sélavy), вымышленного персонажа, которым порой прикрывался Марсель Дюшан (Marcel Duchamp). РРоз Селяви — это фонетическая транскрипция фразы: «Эрос — это жизнь». Таким путем Дюшан, мужчина в роли женщины, остроумно привлекал внимание к тому факту, что «эрос» — это принцип, это сама жизнь. Главная идея книги – это передать атмосферу проникновения Эроса в повседневную жизнь, которая  нашла свое выражение через  фотографии Беттины и поэзию Сержа.

Книга вышла ограниченным тиражом, всего 1500 экземпляров, в аккуратном чемоданчике, где помимо книги — DVD с фильмом, искусственная роза и статуэтка в форме Эйфелевой башни, неизменного символа Парижа. Жизнь раскрывает свой вкус в деталях, которые и создают неуловимую атмосферу – и здесь создатели книги об этом не забыли.

Официальный сайт Беттина Реймс

Официальный сайт издательства Taschen

В материале использованы иллюстрации с сайта taschen.com

Помимо записей лекций, Фолкнеровская коллекция также включает в себя большое количество фотографий и различных эссе.

Сайт «Faulkner at Virginia»: faulkner.lib.virginia.edu

фото: faulkner.lib.virginia.edu

В 2010-ом издательство Taschen выпустило книгу Джеффа Кунса, мировой звезды современного искусства, представителя так называемых Young British Artists, под названием «The Post-Pup Superstar».

Продолжая традиции Марселя Дюшана (дадаизм и поп-арт) американский художник Джефф Кунс создает такие произведения искусства, увидев которые нельзя не задуматься о влиянии потребительской культуры на современное общество.

Джефф Кунс родился в Йорке (не путать с Нью-Йорком) в штате Пенсильвания в 1955-ом году. Отец Кунса будучи дизайнером по интерьеру, имел свой небольшой мебельный магазин.  Именно благодаря  своему отцу, у Кунса проснулся интерес к искусству. Поэтому когда Джеффу исполнилось 18 лет, он поступил в Мэрилендский Колледж искусств в Балтиморе. Не закончив один колледж, он поступает в другой -   в чикагскую Школу Искусств, при этом одновременно устраивается на работу  в чикагский Музей Современного Искусства.  Но уже через год он вынужден был вернуться в Балтимор, чтобы закончить там свой курс и получить степень Бакалавра изящных искусств. После чего в 1977-ом году он переезжает в Нью-Йорк. С переезда в этот город начинается новый этап в жизни Джеффа Кунса: он находит работу в  Нью-Йоркском Музее современного Искусства, и это место становится стартовой площадкой для его творческих начинаний.

В наши дни личность Кунса является одной из самых противоречивых в среде современных художников. Его творческая деятельность вызвала множество критических отзывов: его называли шарлатаном, очередным создателем китча, говорили о том, что подобное искусство является не более чем продукт бесстыдной саморекламы, но «если произведение искусства вызывает споры – значит, в нем есть нечто новое, сложное и значительное» — писал Оскар Уайльд.

Метод, по которому работает Кунс  для создания новых предметов искусства, называется метод «готовых вещей» (ready-made). То есть автор представляет в качестве своего произведения  некий объект, созданный не им самим, но который становится художественным произведением в рамках контекста выставки или музея, или после добавления автором к этому предмету своего контекста, благодаря чему предмет открывается с новой стороны, в нём проступают не замечавшиеся вне художественного контекста свойства.  Таким объектом могут стать и пародируемые в качестве образцов «высокого искусства» произведения старых мастеров — например, «Джоконда» Леонардо да Винчи, которую Марсель Дюшан, создатель метода «готовых вещей», разукрасил усами и бородой. Это произведение он назвал загадочной аббревиатурой из пяти букв LHOOQ. Секрет в том, что если произносить эти буквы быстро, то по-французски получится фраза «У меня горячая задница» — elle a chaud au cul. Так предмет классического художественного искусства стал провокацией, которая, в свою очередь, заставила многомиллионную публику с новой стороны  взглянуть на портрет Моны Лизы.

Pink Panther, 1988; Michael Jackson & Bubbles, 1988

Редимейдом занимался также Джаспер Джонс, который перерисовывал американские флаги (серия «Флаги), и Роберт Раушенберг, который для своих коллажей  использовал фотографии современных событий, опубликованные в многочисленных газетах и журналах.

Hoover Celebrity III, 1980; Nelson Automatic Cooker / Deep Fryer, 1979

Но вернемся к Кунсу. В отличие от вышеназванных творцов, Кунс в своем творчестве использует только те вещи, которые были куплены непосредственно в магазине.  И вот вчерашние повседневные бытовые вещи сегодня становятся эстетическими произведениями искусства.  В своих первых проектах, которые продолжались в течение 1980-х годов, Кунс использует: пылесосы, тостеры, моющие машины. Каждый предмет по бокам  подсвечивается люминесцентной лампой и помещен в ящик из оргстекла. Так предметы бытовой техники стали иконами масскульта, они были выделены из обычных утилитарных условий и таким образом «взяли на себя» необычную функцию – утверждение своего физического присутствия, которое Джефф Кунс назвал «дыханием  машины». В 1985 году Кунс приступил к серии работ, связанных с использованием надувных вещей: акваланг, плот и даже баскетбольные мячи. Каждая из этих работ относится к вопросу о жизни  и смерти, конечно в особой «кунсовской» иронической форме. Так, например, скульптуры Кунса, представленные в 1985 году: простой спасательный плот и акваланг. Оба устройства предназначены для сохранения и защиты жизни в воде от потенциально смертельной опасности утонуть, но эти предметы у Джеффа сделаны из тяжелой бронзы, словно автор  отказывается от первоначальной функции объекта в роли спасателя и вместо этого предлагает нам  новое восприятие старых предметов – это напоминание о нашей смертности.

Наиболее плодотворным периодом творчества скандального американского скульптура стали 1990-е . В 1991 году он женился на «Чиччолине» (Илоне Шталлер), которая прославилась тем, что будучи порнозвездой,  стала депутатом итальянского парламента. Чиччолина любила шокировать  своих «законодательных» коллег периодически обнажая свою грудь в общественных местах. А когда стало ясно, что война в Персидском заливе неизбежна, Илона открыто заявила: «Я готова заняться любовью с иракским диктатором Саддамом Хуссейном, чтобы сохранить мир на Ближнем Востоке». Неудивительно , что она сыграла важную роль в произведениях Кунса в период 1991—1992 годах. Эти работы, выполненные на самых разных носителях, включая скульптуры, фотографии, художественные работы, изображали супружескую пару на различных этапах сексуальной близости.

В 1990-х годах он также создает всемирно известную серию «надувных» объектов (которые на самом деле сделаны из стали) в виде игрушек из скрученных длинных шариков. Дутые цветочки, собачки, зайчики, сердечки сделали автора одним из самых дорогих художников современности.

Hanging Heart, 1994—2006; Rabbit — Macy's Thanksgiving Day Balloon, 2007

Puppy, 1992

Стальные игрушки и пластиковые лобстеры, которые Джефф некогда выставил в Версальском  парке, теперь продаются с аукционов Сотбис за миллионы евро. Кажется со времен Уорхола ни один исполнитель ( за исключением разве что Дэмиэна Херста)  не создавал столь банальные и тривиальные вещи , которые впоследствии были столь удачны проданы.

Книга включает в себя биографические эссе и научные исследования его творчества (от самого начала его карьеры в 1979 до сегодняшнего дня) . Авторами книги стали:  Экхард Шнайдер — гендиректор украинского центра современного искусства PinchukArtCentre, Кэти Зигеля — профессор истории искусства и критики в Хантер-колледже Нью-Йоркского университета и Ингрид Сиши, главный редактор журнала «Interview» (1998—2008)и член редколлегии ньюрского журнала «Vanity Fair».

В лучших традициях издательства Taschen книга наполнена  сотнями изображениями высокого качества.