Еще когда сериал шел на телевидении, на экраны вышли целых две полнометражные адаптации – «Дом мрачный теней» (1970) и «Ночь мрачных теней» (1971). Первая сюжетно очень похожа на фильм Бертона.

Мыльная опера «Мрачные тени» ABC была едва ли не самой долгой в своем поджанре (1,225 эпизодов за пять лет, с 1966 по 1971 гг.) и вполне показательной для американского телевидения того времени. За долгий срок из-за низких рейтингов она успела сменить жанр черно-белой семейной мелодрамы на цветной мистический трэш с вампирами, оборотнями, зомби, искусственными монстрами, ведьмами, колдунами, а также путешествиями во времени и в параллельные миры. Постоянный костяк телеактеров играл сразу по нескольку ролей , и в то же время одну и ту же роль успели сыграть разные актеры. Своим успехом шоу во многом обязано образу вампира Барнабаса Коллинза (канадский актер Джонотан Фрид), который, тем не менее, появился только в 210ой серии. Несмотря на несуразности, сериал стал важной частью американской масскультуры — в двух списках издания TV Guide 2004 и 2007 годов Cult Shows Ever «Мрачные тени» заняли почетные 19 и 23 места (оба раза аккурат между «Твин Пикс» и «Доктором Кто»). Сериалу в любви публично признались Тим Бертон, Джонни Депп, Мишель Пфайффер, а так же Мадонна. В отличие от первых трех последняя не приняла участие в киноадаптации, вместо нее там в роли себя появился Элис Купер. Не так давно были попытки возродить сериал на телевидении. В 1991 на NBC и в 2004 на The WB, обе неудачные. Интересно, что в первой из них были задействованы 10-летний тогда Джозеф Гордон-Левитт и заслуженная «королева крика» Барбара Стил, а во второй должна была играть Джессика Честейн из «Древа жизни». Благодаря Тиму Бертону сериал пережил очередную в своей долгой истории мутацию – «мыльная опера» шагнула на широкий экран, сменив туповатую серьезность и дешевый саспенс на готический сплав комедии и ужасов.

Все режиссеры давно и успешно рифмуют страх и секс – Тим Бертон же упрямо мешает стилизованный ужас и причудливый юмор. Его монстры не пугают, а вызывают сочувствие и крайнюю эмпатию. Неслучайно, один из кумиров Бертона и источник вдохновения, Рэй Харрихаузен, мастер покадровой анимации, умел не только оживить, но и очеловечить циклопа или гигантского осьминога. Давно, в детстве, полном одиночества и кино, монстры из фильмов очень помогли Бертону, так как сами страдали от тех же самых проблем. Позднее, в благодарность, он превратит их в метафору отчуждения и непонимания внешним миром неординарной и ранимой личности.

В кино приходят по-разному. Дэвид Линч шлифовал свою коронную «жуткость» в авангардной живописи, прежде чем привнести ее через видеоинсталляции в кино. Гильермо дель Торо больше десяти лет занимался гримом и спецэффектам, пока не начал придумывать монстров для собственных сюжетов. Бертон около пяти лет проработал в студии Уолта Диснея, поэтому его монстры мультяшны и милы до чрезвычайности.

Старый и новый Барнабас не очень похожи. Джонатан Фрид был старше и напоминает скорее актера Гарри Дина Стэнтона, а в вампирском прыжке - Дарио Ардженто.

Бертон всегда старался беречь свой уютный мир инфантильных кошмаров, и, видимо, правильно делал. Его художественные неудачи, как правило, происходили от того, что некая примесь извне меняла всю консистенцию: сатирическая желчь испортила «Марс атакует!», «Алису» похоронил «зеленый экран», противопоказанный бертоновской рукотворной магии. «Тени» губит «всамомделишная злодейность» главного героя. Весь вялотекущий от гэга к гэгу фильм Бертон так и не может определиться – заставить нас любить несчастного Барнабаса или порицать. А порицать ведь есть за что – все-таки пить кровь и спать со служанками, наверное, нехорошо. И если мрачного маньяка Суини Тодда искупал хорошо поставленный голос и психологическая глубина (третья номинация Деппа на «Оскар»!), то здесь восставший вампир действительно мертв. Джонни бледная тень себя, налицо лишь фирменные гримасы и фирменная пластика, отчего создается впечатление, что и Барнабаса Коллинза тоже играет Сергей Безруков.

Еще один чужеродный ингредиент – сексуальность, впервые проникшая на эти девственные территории (розовые кофточки Эда Вуда не в счет). «Мрачные тени» могут похвастаться первой постельной сценой во всей бертоновской фильмографии (впрочем, не совсем постельной, скорее «потолОчной»), а также неожиданным, пошлым, совсем неуместным юмором. Словно ребенок, переживающий трудный возраст, Бертон будто бы не в состоянии, сохраняя чувство вкуса и чувство меры, адекватно реагировать на запретную тему, как не в состоянии решиться на контакт с тем неизведанным взрослым миром за окном. Отец двух детей от Хелены Бонем Картер (постоянная участница бертоновской труппы играет и здесь), успешный кинодеятель, лауреат «Золотого льва» за вклад и председатель жюри Канн в 2010 году, на шестом десятке он никак не может избавиться от тех подростковых проблем, которые в свое время сильно повлияли на его личность. Несмотря на самый выдающийся талант, если жевать одно и то же двадцать лет, пресность и предсказуемость «Мрачных теней» в конечном итоге неизбежны. Невольная и очень точная метафора фильма и всего позднего творчества содержится в кульминационной сцене, когда ведьма-злодейка Анжелика, главная удача фильма (есть в Еве Грин что-то скользкое и подколодное) терпит заслуженное поражение, ее прекрасное тело трескается и разлетается на хрустальные осколки, обнажая внутреннюю пустоту.

Click here to view the embedded video.